18 апреля – Международный день памятников и исторических мест

Вековое наследие Ночвина

Часть I

Купеческий род Ночвиных – один из известнейших и уважаемых в Шадринске, оставил заметный след в истории нашего города.

Петр Васильевич Ночвин – глава рода, выходец из Курской губернии. Был он красив, умен, расторопен, знал грамоту все четыре арифметические действия, работал у купца приказчиком. Затем женился на его дочери. С женой, Евгенией Ивановной (1821-1898), прожили долгую жизнь, имели четверых сыновей: Никиту, Афанасия, Гавриила и Александра.

Петр Васильевич был шадринским купцом, с 1865 по 1866 год являлся директором общественного Пономарева банка.

Александр Петрович Ночвин (9.07.1852-10.12.1896) – самарский купец второй гильдии, жил за границей, в Петербурге, играл на бирже. Последние годы проживал с Недзведской Еленой Титовной и ее дочерью Марией (возможно сожительница и его незаконнорожденная дочь). Умер в Ялте от болезни почек.

Он оставил завещание, которое имело большое значение для нашего города. В нем сначала перечислялись пожертвования церквям и выплаты близким и родственникам.

Главным же пунктом завещания и основной статьей расходов оставшихся средств, всего движимого и недвижимого имущества было «… устройство в городе или при городе Шадринской больницы моего имени для неизлечимых и хронических больных всех без различия сословий городского и уездного населения. Причем на постройку, приобретение или приспособление здания больницы может быть израсходовано не больше 1/6 части завещанного, а остальные части завещанного, обращенного в деньги, составляют неприкосновенный капитал больницы и должны быть помещены в более выгодные процентные бумаги и внесены в Государственный Банк, а проценты употреблять на содержание названной больницы…».

Особо оговаривалось условие: «…Мне желательно быть похороненным на Шадринском кладбище, поэтому, если бы я умер и не в Шадринске, прошу братьев моих и Шадринское Городское Общество – последнему на случай отказа братьев, ставлю это непременным условием – озаботиться перевозкою моего праха в Шадринск, для погребения на местном кладбище, вблизи могилы родителя моего и поставить на могиле памятник с металлическою огородкою, израсходовав на это из моего капитала от двух до трех тыс. рублей…».

Вскоре после известия о смерти А.П. Ночвина от Е.Т. Недзведской в Шадринскую Городскую Думу (далее ШГД) пришло письмо, в котором рассказывалось о последних днях жизни А.П. Ночвина: «За последнее время болезнь перешла в самое тяжелое состояние, образовалась страшная опухоль ног, а так же и всего тела. 5 декабря показались на ногах темные пятна, а 10 декабря [день смерти] все уже было поражено гангреной».

Так как скончался Александр Петрович в Ялте, то там, на Алеутском кладбище и был погребен (временно). Похоронами распоряжалась так же Недзведская, потратившая на это определенную сумму, и просила ШГД о возмещении расходов, как нуждающейся в деньгах.

Как повелось в России-матушке от веку – скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. С получением завещания, с кредитными бумагами и продажей имущества дело затянулось. Приступили к исполнению воли покойного только через полтора года.

Когда в Шадринске было получено завещание, братья Никита и Афанасий (как и предполагал Александр Петрович) высказали отказ перевозить тело брата, сославшись на отсутствие денег. Но Никита выказал готовность сопровождать уполномоченного, если ШГУ сочтет нужным. Афанасий сначала вошел в комиссию по перевозке тела его брата, но впоследствии, когда Мокеевым был поднят вопрос о перерасходе отведенных средств и возмещения их родственниками, отказался от обязанности члена комиссии, а так же от постройки будущего здания и просил записать его отказ в протокол. Гавриил к тому времени уже дано не жил в Шадринске. В этом случае хлопоты по этому вопросу приняла на себя ШГД. Дума в свою очередь постановила: «перевозку тела покойного А.П. Ночвина возложить на Шадринскую Городскую Управу (далее ШГУ)». Управа постановила: «перевозку тела покойного возложить на Г-на Лещева. Выдать на первую дорогу 500 р., а затем требуемую сумму перевести по получению от него телеграммы».

Перевозка такого «груза» по железной дороге была проблематична, поэтому Лещев заручился «Открытым листом» Государя Императора Николая II: «Предъявителю сего дозволяется перевезти погребенное в г. Ялте на Алеутском кладбище тело Самарского 2 гильдии купца А.П. Ночвина для предания земле в г. Шадринске Пермской губернии. Вследствие чего предписывается Городским, Уездным Полициям и всем подлежащим властям в провозе этого тела препятствий не делать, с тем только, чтобы оное было закупорено в свинцовом или засмоленном гробе».

И вот в Шадринск полетели одна за другой телеграммы с указаниями от Лещева:

– 7.06.1898 г. «Переведите в Ялту 900 р. Готовить Шадринске дроги на них балдахин, сукно, парча, 4 фонаря, четверка лошадей послать Мишкино».

– «Переведите еще 100, выеду 12-го, пришлось делать для гроба свинцовый футляр, ими похоронен в цинковом, не годен перевозке, могилу делайте обширнее. Гроб большой тяжелый. Дроги Мишкино обязательно, крепче катафалк. Назначьте пункт перекладки село Макаровское. Вышлите тройку смирных городской упряжке, кучер, кафтан, 4 человека свечами, фонарями им костюмы, купил венок ленту. Сшейте покрывало».

– 11.06.1898 г. «Могила внутри должна быть длина 3,5, ширина 1,5, вышина 1,5, тяжесть 40 пудов».

– «Гроб больше, добавьте могилу по 1/4 кругом».

В городе в это время шла подготовка к похоронам: «Николай Ефимович Шмырев принял на себя исполнение работы по устройству катафалка для перевозки тела покойного…, для чего должен колонны катафалка сделать точеные, драпировку обложить, где следует, тесьмой и кистями и поставить этот катафалк, на приготовленные Управой, дроги, которые должен обтянуть сукном. Работу выполнить до 15 июня, за нее Управа должна выдать 15 р.».

ШГД постановила: «На покрывало парчи по цене не ниже 14 р. аршин. На 5 лошадей из черного сукна попоны и кафтан для кучера. Пригласить для сопровождения праха по городу до могилы духовенство Собора и других церквей, а так же пригласить хор соборной церкви, при сопровождении тела в городе отслужить панихиды и литии против алтаря Собора, Покровкой церкви и других местах, где представится нужным. Заказать в городских церквях заупокойные обедни, сделать поминовение в тюрьме, богадельне, приюте и пр.

Чтобы почтить память покойного от имени городского общества господам Гласным Думы встретит прах А.П. Ночвина на городском, через реку Исеть, мосту и возложить на гроб венок от имени города.

О времени привоза в Шадринск тела покойного известить жителей через печатные объявления, а так же Г. Исправника, послав ему программу следования тела по городу (предложение Афанасия Петровича Ночвина)».

Таким образом, прах А.П. Ночвина был перевезен на родину и 21 июня 1898 г. захоронен в Шадринске, на Воскресенском кладбище, в родовом захоронении, рядом с родителем.

9 июля ШГУ устроила в зале своего здания, по случаю именин покойного и дабы почтить его память, панихиду, куда приглашалось городское купечество.

На очередном заседании ШГД был поставлен вопрос об установке памятника и оградки на могиле. Постановили: «Памятник из серого мрамора заказать екатеринбургскому мастеру Алексею Семеновичу Новикову. Чтобы высота памятника от гранитной плиты, на которой он установится, до креста была 5 аршин. На верху памятника установить чугунный крест, с вызолоченным распятием и венок с передней стороны. За работу памятника и 38 аршин гранитных брусьев высотой и шириной по 5 вершков под решётку ограды вкруг памятника – 350 р. Установить памятник не позднее 1 июля 1899 г.».

Памятник сохранился до наших дней с небольшими утратами, внесен в перечень объектов культурного наследия нашего города.

Спустя почти полтора года, 30 ноября 1899 г. на заседании ШГД заступающий место Городского головы Александр Алексеевич Лещев выступил с предложением: «… Чтобы имя покойного А.П. Ночвина увековечилось среди жителей Шадринска, поставить в зале Собраний Думы портрет А.П. Ночвина и Красную (ныне Речную) улицу, на которой жили он, родители его, и по настоящее время проживает брат его, наименовать «Ночвинскою». Предложение приняли единогласно и уже 13 декабря 1899 г. оно вступило в силу.

Часть II

Исполнение воли завещателя по основному пункту – строительству больницы – затянулось на несколько лет. Сначала решался вопрос о приспособлении под будущее медицинское учреждение усадьбы купчихи Фадеевой, мотивируя это минимальными затратами, но в конечном итоге, решили строить новое здание. Долго не могли определиться с местом. Изначально планировалось строительство на старой Конной площади, где раньше располагались соляные амбары. (10) Затем к выбору места были привлечены врачи, и руководствуясь их мнением, здание решено было строить на окраине города, близ соснового бора, в виду его специфики – в I части города в 16 квартале, на пересечении улиц Екатеринбургской (Свердлова), Короткой (Гагарина) и Покровской (Пролетарской), включающем 5 усадебных пустопорожних мест за № 288, 289, 200, 201, 223, которые занимают земли 1 десятину 82 кв. саж.

При содействии Городского Головы А.И. Земляницына были выписаны чертежи примерных построек больничных зданий, а городскому технику Промышленникову Александру Емельяновичу было поручено адаптировать проекты под потребности нашего города.

Для рассмотрения было предложено три варианта проекта. Остановились на самом дорогом и современном на тот момент (на 39 кроватей). Решили больницу и все подсобные помещения строить по принципу «Иркутской больницы для хронических больных им. Коммерции Советника и Почетного гражданина города Иркутска Иоанна Логиновича Медведчикова и жены его Александры Ксенофонтовны».

В 1902 г. пришло одобрение из строительного отдела Пермского Губернского Правления. В этом же году началось строительство – произведена закладка. К сентябрю 1903 года кирпичная кладка была завершена, строительная комиссия решила законсервировать ее до следующего года, залив стены здания известью, чем и сохранить их от дождя и снега.

В 1903 году возникла необходимость в караульном помещении, но построить его планировалось капитально, чтобы по завершении можно было обратить его в усыпальницу, которую иметь при настоящем заведении просто необходимо. «Анатомический покой» включал «комнату для операций врача, с люком для спуска мертвых на помост над ледником» и собственно саму «усыпальную», для подготовки покойника и церемонии прощания. Проект и смету его составлял так же городской техник Промышленников и оценил расходы в 1093 руб. 43 коп. Торцевая часть здания была выдержана в одном архитектурном стиле с главным корпусом и составили ансамбль.

Это был один из последних проектов А.Е. Промышленникова. В мае 1904 г. в ШГУ поступил рапорт, в котором он просил дать ему месячный отпуск для поправки здоровья в связи с параличом правой половины тела. Но выздоровления не последовало, поэтому 31 августа того же года он был уволен с должности. Еще несколько лет он пролежал «прикованным» к постели, а в 1911 г. скончался. Кто продолжил строительство выяснить не удалось, но известно, что должность городского техника после Промышленникова исполнял П. Сизев. А с 1910 г. сметы и планы на подсобные помещения больницы были подписаны уже Михаилом Петровичем Гофманом, который и завершал строительство.

Больница была построена в духе лучших архитектурных традиций и по последнему слову техники.

Все подоконники и лестничные марши (парадного и служебного входов) были выполнены из серого мрамора и заказывались на Мраморном заводе Екатеринбургского уезда.

Устроена выгребная яма, выложенная кирпичом.

На больничной усадьбе имелся колодец, над которым была выстроена водонапорная башня с баком в 900 ведер и выведен водоразборный кран за ограду больницы, чтобы водой могли пользоваться обыватели, проживающие неподалеку. Между больничным корпусом и водонапорной башней построили баню-прачечную, которую впоследствии присоединили теплым коридором к главному зданию. Все три этих здания были соединены водопроводом. По линии Короткой улицы, был выстроен сарай на каменных столбах под железной крышей на два ската, расположенный между зданием больницы и катаверной. На конюшню, построенную в северо-восточной части усадьбы, употребили деревянный амбар, находившийся при здании гимназии (бывший дом Виноградовой). Ворота были построены по линии Екатеринбургской улицы, перед зданием разбит палисадник, огороженный проволочной решёткой между бетонными столбиками на невысоком же бетонном основании. На усадьбе стояла беседка-ротонда. Окончание строительства было ознаменовано закладкой сада и аллеи с восточной стороны усадьбы. Посадка деревьев производилась воспитанниками Талицкой лесной школы.

Строительство продолжалось 11 лет, так как ежегодно город располагал только суммой в 2800 рублей, получаемой в виде процентов с завещанного капитала – 108 тыс. руб.

В скорейшем открытии больницы ощущалась острая необходимость, ибо количество лиц с разными неизлечимыми болезнями год от года все увеличивалось, и на содержание их город расходовал значительную сумму, через выдаваемые денежные пособия. Таким образом, для скорейшего открытия больницы было решено сдать в эксплуатацию сначала одну восточную половину, в которой были расположены: две больших палаты (женская и мужская) с комнатой для служителя (палатного смотрителя) между ними, кухня, квартира смотрителя, посудная и ванная комнаты, отделив от остального здания глухой перегородкой.

К моменту открытия больницы был определен «Перечень призреваемых, страдающих теми или иными неизлечимыми недугами: нефритики, туберкулезные, хронические гастритики, печеночные, ревматики, больные с распадающимися не оперируемыми образованиями».

Главным врачом и заведующим больницей назначен был Николай Николаевич Михаэлис, известный в городе специалист, занимавший до этого должность городового врача уездного полицейского управления.

Открытие больницы состоялось 29 декабря 1913 года, по этому поводу в газете «Исеть» вышла заметка под авторством Афанасия Петровича Ночвина, в ней он поясняет: «Больница пока открыта на 20 кроватей, … дело в том, что процентного капитала пока не хватает на содержание большего числа кроватей, поэтому я обращаюсь с покорнейшей просьбой к лицам, сочувствующим благому делу… Если бы кто пожелал пожертвовать в больницу хотя бы на одну кровать, того я попрошу обратиться в Городскую Управу, которая разъяснит сколько будет стоить содержание одного больного в год. Жертвователь может внести деньги с тем, чтобы Управа приобрела процентные бумаги на имя жертвователя на вечное время, на содержание же кровати одной или двух, пойдут проценты с пожертвованного капитала. Над кроватью будет прибита металлическая доска с надписью имени, отчества и фамилии жертвователя».

Часть III

С началом первой Мировой войны по городам России прошел указ о создании лазаретов для эвакуированных раненых. И уже 10 сентября 1914 г. оборудование лазарета в Шадринске было завершено. Он расположился во второй половине больницы им. А.П. Ночвина и был рассчитан на 25 человек, закуплены кровати и белье. Был определен штат (с окладом руб/мес.): врач – 50 р., фельдшер – 30 р., смотритель – 20 р., старшая сестра милосердия – 25 р., 2 сестры милосердия – 20 р., сторож – 10 р., палатный служитель – 10 р., кухарка и сиделка – по 8 р. при готовом содержании.

Главный врач больницы Михаэлис Н.Н. был мобилизован на фронт в первые дни войны. Его место занял Охлопков Никита Иванович, фельдшером принят Василий Николаевич Колосов, обязанности смотрителя выполнял Лодыжников Сергей Евфимович (состоял в родстве с Ночвиными). Все трое были приняты на работу в один день 24 сентября 1914 г. и были непригодны к службе – кто по здоровью, а кто по возрасту.

Госпиталь был готов, но раненые не поступали, штат был временно распущен. Такая ситуация продолжалась до 22 апреля 1915 г., когда в город прибыл санитарный поезд с ранеными. Были заняты все 25 кроватей. Содержание одного больного в лазарете составляло 29 р.34 к. на койку в месяц.

С течением времени количество поступающих увеличилось, мест не хватало, пришлось поставить еще 10 коек. Была отведена отдельная палата на 8 коек для офицерского состава.

Известно так же, что при выписке из лазарета солдатам обязаны были выдать одежду и средства на проезд за счет Всероссийского Союза городов. 15 апреля 1918 г. госпиталь был закрыт.

Часть IV

Вот уже целый век здание верой и правдой служит городу. За всю вековую историю в нем располагалось немало медицинских учреждений, помимо больницы им. А.П. Ночвина для неизлечимых и хронических больных и лазарета:

– В 1920 году в здании бывшей Ночвинской больницы расположились: в западной части родильный приют (врач Караванная О.С.), в восточной – детская больница на 65 коек с терапевтическим, глазным и кожным отделениями. В 1925 году из-за роста количества заразных больных среди детей она была реорганизована в детскую заразную больницу с коревым и скарлатинозным отделениями. В 1926 году из-за спада заразных заболеваний среди детей детская заразная больница закрылась.

– А на ее место, в конце 1926 года перевелось родильно-гинекологическое отделение, располагавшееся до этого в здании горбольницы, и вместе стали именоваться родильным домом (на 35 коек).

При нем имелись родовая комната, 2 операционных для гинекологических больных и небольшая детская комната, комната для абортария. Работали 2 врача и 4 медсестры.

С началом ВОВ роддом перевели в другое помещение.

– В годы войны в здании Ночвинской больницы расположились терапевтической и хирургическое отделения Советской больницы (для гражданского населения), так как в самой больнице располагался эвакогоспиталь № 3108. Здание было разделено на две части, слева – терапия, со входом с Короткой (ныне Гагарина), справа – хирургия, со входом с противоположной стороны. При больнице была своя аптека, которая находилась недалеко, на углу ул. Свердлова и К. Либкнехта (м-н «Терруар»). Здание катаверной использовалось по его прямому назначению.

– В 1947 году роддом вновь занял свое прежнее место в здании Ночвинской больницы, где абортарий и женская консультация занимали по одной комнате.

– С 1950 по 1960 годы женская консультация располагалась в небольшом домике во дворе (бывшая катаверная), затем переехала на улицу Михайловскую, а оттуда в 1970-е гг. в новое здание, в котором располагается по сей день (ул. К. Либкнехта, 23).

В декабре 2006 года роддом переехал в здание железнодорожной поликлиники на Привокзальной площади.

В 2008 году здание впервые меняет свой профиль, в мае в нем открыл свои двери Шадринский краеведческий музей им. В.П. Бирюкова, который и располагается здесь по сей день.

Сегодня здание внесено в реестр памятников архитектуры г. Шадринска. На нем размещена мемориальная доска, изготовленная и подаренная шадринским мастером-камнерезом Шмелёвым Сергеем Викторовичем.

Материал подготовила старший научный

сотрудник Беспокойная Е. В.

Железная дорога в Шадринске

Уже более ста лет в Шадринске существует железнодорожное сообщение. И для нас это кажется совершенно естественным. К вокзалу ведет асфальтированная дорога, проходящая через пригородный бор, добраться до вокзала не составляет никаких проблем. Но так было не всегда.

Первый поезд на станцию Шадринск прибыл в марте 1913 года, но этому радостному событию предшествовали 25 долгих лет. Сколько порогов было оббито, сколько затрачено денег и душевных сил,  казалось, что мечта несбыточна.  Но благодаря жертвенной самоотдаче шадринских активистов,  все-таки была проведена и дала толчок для нового витка развития города.

Шадринск, исторически находившийся на пересечении торговых путей, жил в основном торговлей. С появлением  Уральской и Великой Сибирской железных дорог, город остался в стороне от основных торговых путей. Многие фирмы перевели свои конторы ближе к Сибирской железной дороге, а люди – разъехались. Численность населения к маю 1897 г. сократилась с 15 до 11 тысяч человек. Для небольшого купеческого городка это было почти катастрофой. Появилась явная необходимость в железнодорожной ветке для города.

История железной дороги в Шадринске начинается с 1886 года, когда Шадринским городским обществом в качестве поверенного для ходатайства о получении концессии на строительство железной дороги был приглашён гражданский инженер Щицинский Владислав Антонович. Он был предприимчивым человеком и хотел разбогатеть на этом прибыльном деле. Ему удалось добиться концессии на строительство дороги, выданной правительством 7 мая 1889 года сроком на 4 года. Но передать ее шадринцам отказался, выдвинув такие условия, что само строительство оказалось рискованным предприятием. В результате концессия была просрочена. Вскоре в Петербург отправилась депутация уполномоченных купцов 2-й гильдии в составе Городского Головы А. Г. Ушкова, В. С. Ногина и А. А. Лещёва. Они через нотариуса Д. Н. Балласа лишили В. А. Щицинского доверенности.

Вскоре из Сибири, через Пермскую губернию возвращался Председатель Совета Министров П. А. Столыпин. С личным ходатайством к нему были уполномочены обратиться зам. Городского Головы М. С. Куликов и Председатель Земской Управы П. А. Астафьев. Встреча состоялась 6 сентября 1910 года.

Столыпин принял докладную записку и вскоре обратился к Министру Путей Сообщения С. В. Рухлому с просьбой взять дело под личный контроль. Данный документ стал решающим в строительстве ветки «Шадринск-Синарская». Дороге был дан «старт».

14 сентября 1911 г. в Шадринске произошло освящение места будущего вокзала и открыты работы по постройке железной дороги Шадринск-Синарская под руководством начальника по постройке Тюмень-Омской линии инженера О. А. Беер.

Больше всех о железнодорожном пути радел  шадринский купец – Александр Алексеевич Лещёв, который был сначала членом, а потом председателем железнодорожной комиссии. Друзья любовно называли его «неутомимый хлопотун». Он потратил 25 лет жизни и весь свой капитал. За труды Александру Алексеевичу было присвоено звание «Почётный гражданин города Шадринска».

А.А. Лещев считал строительство железной дороги своей главной целью. В 1912 г. он писал в городскую Думу: «У подножья Шадринска весьма скоро постелется полотно давно желаемой железной дороги, ожидающейся населением с нетерпением почти четверть века, а это – могучая сила. Передвижение народа и товаров по рельсовому пути дают оплот и поддержку особливо бедному населению. Шадринску дается подъездный путь. Долготерпение наше будет этим вознаграждено сторицей. Здесь появятся и земледельцы, и покупатели товаров. Прибудут сюда и хлеб, и другие сельхозпродукты. Избыток производимого останется в Шадринске».

К встрече первого поезда готовилась вся общественность города. На месте запланированной остановки была сооружена импровизированная станция – на одном из деревьев была прибита небольшая табличка «Станция Шадринск», а соседние были украшены гирляндами и государственными флагами.

И вот, наступило 25 марта 1913 г., Городская Управа устроила крестный ход на станцию. На торжественную встречу первого паровоза пришло несколько тысяч человек. Все ждали поезд. Вот где-то из-за поворота стали слышны звуки. «Вот он идет! Вот-вот! Вон дым идет! Вот сейчас завернет за угол, и мы увидим поезд» – говорили в толпе. На первом паровозе, вместе с бригадой находился и торжествующий А.А. Лещев. По воспоминаниям очевидцев, при подъезде к городу, он что-то кричал, размахивал руками, но его не было слышно из-за гула паровоза. Эта дата стала днем рождения шадринского путейства.

Через полгода установилось временное движение поездов, а с 1 октября 1913 года – постоянное. Пассажирское сообщение началось с 1 января 1914 года. Позднее были построены следующие необходимые участки общей железнодорожной цепи: Екатеринбург-Синарская и Шадринск-Курган (1929-1933 гг.). Так Шадринск, в конце концов, оказался соединенным с остальным миром самым современным в ту пору средством передвижения, без которого немыслима теперь наша жизнь.

27 октября 1913 г. на станции Шадринск состоялось открытие здания вокзала, которое простояло до конца 1960-х гг. Оно было одноэтажным и при нем ресторан. Посадочных платформ не было, пассажирам приходилось выпрыгивать прямо на рельсы со значительной высоты, неудобно было и взбираться на подножки вагонов. К каждому прибытию поезда люди текли рекой, как в праздник: не встречать, не провожать, а просто погулять на вокзале.

 

В 1941 г., когда началась Великая Отечественная война,  на шадринский вокзал стягивался мобилизованный транспорт – прибывали эвакуированные жители из городов, попавших за линию фронта, а также эвакуированные вглубь страны предприятия. Из города отбывали призывники.

В 1953 г. поток пассажиров составлял 400-500 человек в сутки, стало очевидным, что здание не справляется со своими функциями, тогда были построены: кассовый зал, дом для связистов, чем высвободили зал для пассажиров, тесовый перрон заменили асфальтовым. На перроне появились декоративные насаждения, цветочные клумбы. Благоустроили привокзальную площадь.

Новый автодорожный вокзал, который все мы с вами знаем, принял первых пассажиров 28 декабря 1974 г. Здание рассчитано на одновременный прием 800 пассажиров, его площадь составила более 6 тысяч квадратных метров. Здесь было все, чтобы пассажиры чувствовали себя уютно: кассовый зал, зал ожидания для пассажиров, комнаты отдыха на втором этаже. Бригада художников под руководством члена Союза художников СССР Геннадия Иванчина расписала комнаты матери и ребенка, залов ожидания, выполнила цветной витраж на фасаде вокзала. Внимание пассажиров, которые заходили в здание со стороны перрона, сразу же привлекало панно во всю стену – знаменитые земляки и их дела – Ф.А. Бронников, И.Д. Шадр, Т.С. Мальцев.

Вокзал поражал гостей города своим внушительным видом, чистотой и порядком, красивыми витражами, настенной росписью и обилием клумб на территории и цветов внутри здания.

В 2009 г. произошло разъединение железнодорожного и автовокзала. Было принято решение объединить городскую автостанцию, расположенную в районе автоагрегатного завода, с автовокзалом.

В начале 2020 г. автовокзал «вернулся» в здание железнодорожного вокзала. Правда, сейчас он расположен на территории железнодорожного вокзала, там, где раньше были киоски, прямо под знаменитой фреской, посвященной нашим выдающимся землякам, которая требует скорейшей реставрации.

В наши дни напоминанием об «отце нашей железной дороги», деятельном человеке, положившем жизнь и здоровье на алтарь железной дороги «Шадринск-Синарская» А.А. Лещеве  служат: мемориальная доска на здании вокзала в Шадринске и название станции «Лещёво-Замараево».   5 июля 2019 г. на Воскресенском кладбище состоялось торжественное открытие памятного мемориала А.А. Лещеву, недалеко от храма Воскресения Словущего.

Мастер-класс “Пасхальная открытка”

Еще совсем немного и мы будем отмечать праздник Светлой Пасхи! Дети готовятся к празднику светлого воскресенья вместе с родителями: красят яица, расписывают их, пекут куличи, делают творожную пасху.

Сотрудники музея подготовили для наших малышей мастер-класс по изготовлению пасхальной открытки. Порадуйте своего малыша совместным творчеством!

Фронтовые письма

Письмо от 6 апреля 1942 года

«Письмо от Воронина Г.М. Здравствуй дорогая моя жена и родной сынок. Шлю я вам горячий привет и желаю доброго здоровья… Вы пишете, что не в чем ходить, нет сапог, продай что-нибудь из моих вещей и купи, тебе дома виднее. А я, если буду жив, приду домой, и все наживем… Варя, я нахожусь от вас очень далеко, на дальнем севере, пишу это письмо, смотрю в окно и думаю: у нас тепло, снег тает, а здесь еще нисколько не притаяло и все стоят морозы, мы ходим в шубах и пимах. Я пока на отдыхе, стоим на одном месте. Варя, когда же будет тот день, что нам скажут: война закончена и враг разбит. Но домой пока я не собираюсь, потому что войне конца не видно, а домой так хочется, я о вас соскучился. Как буду писать письмо, со мной на столе лежат ваши фотоснимки… Ну, пока до свидания, дорогие мои друзья, Варя и Юра. Юрочка, я ваши записки получаю в каждом письме и очень рад, что ты начал писать. Учись считать на счетах, писать цифры и пиши мне письма. Юра, ты зовешь меня домой, я жив буду приду. Юра, я сейчас получил 100 грамм сахара, если бы ты был здесь или я от вас близко, отдал бы тебе. Прощайте».

Фронту.Родине.Победе

В Шадринском краеведческом музее хранятся экспонаты, связанные с именем нашего знаменитого земляка, блестящего полководца, Героя Советского Союза, генерал – полковника Михаила Степановича Шумилова.

Фронтовые письма

В письме от от 17 марта 1942 года Георгий Максимович Воронин писал:

«…Я нахожусь в городе Кемь Карельской республики от Белого моря шесть километров. С 25-го февраля и по настоящее время работаю писарем в штабе дивизии, но не знаю, долго или нет, придется нам здесь стоять, а я слышал, что наш год отправляют в тыл на заводы. Еще сообщаю, что видел Суворова Филиппа, Дымшакова Павла и Поникарова Ивана Андреевича и разговаривали, как у нас живут дома. Суворов сказал, что не получал ни одного письма, он к нам приехал из Архангельска, из госпиталя, и в Кеми лежал один месяц. Варя, передай их женам по привету от меня, что, мол, наши мужья собирались к Ивану Андреевичу в гости, но стол был пустой. Вспоминали с Суворовым, последний вечер, как были дома. А про Лаврова не знаем, жив или нет. Привет Надежде Никифоровне с сыном. Варя, пиши, что нового и как живете. Юрочка, мой дорогой, я о вас с мамой очень соскучился, скорей бы домой и повидаться с вами. Ну, пока до свидания, моя дорогая семья. Варя, пиши, как с пчелами и коровой.
Воронин».